«Вариант Сяопина или главного аятоллы Ирана»: Кремль запускает конституционную реформу?


«Вариант Сяопина или главного аятоллы Ирана»: Кремль запускает конституционную реформу?

Политологи гадают, что стоит за заявлениями Зорькина о «недостатках» основного закона и «проветривании политических легких»

Грядущее 25-летие российской Конституции может стать поводом для ее пересмотра. Основание для таких разговоров дал председатель КС Валерий Зорькин, выступивший с программной статьей, где, в частности, раскритиковал крен в пользу исполнительной ветви власти и предложил переход к двухпартийной системе. О том, как это может быть связано с транзитом власти в стране, рассуждают эксперты «БИЗНЕС Online».

«ЧТОБЫ В ИТОГЕ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ВЛАСТЬ НЕ ОКАЗАЛАСЬ МОНОПОЛИЗИРОВАНА КАКОЙ-ЛИБО ОДНОЙ ПАРТИЕЙ ИЛИ ГРУППОЙ»

В России, похоже, снова грядет эпоха перемен – время реализации отложенных политических решений и рисковых мер, о которых раньше даже не считали возможным говорить вслух. Судя по всему, теперь на очереди – конституционная реформа. Председатель Конституционного суда Валерий Зорькин как верховный арбитр в этом щекотливом вопросе выступил со статьей «Буква и дух Конституции» в «Российской газете», где признал, что изменения могут быть, хотя и лишь точечные. Сама публикация Зорькина преподнесена как некая реакция на бурную общественную дискуссию, но здесь Валерий Дмитриевич, надо полагать, слегка лукавит. До недавнего времени все призывы к изменению основного закона, от кого бы они ни исходили, трактовались как маргинальные и не стоящие обсуждения в публичном пространстве. В случае чего на экране телевизора несокрушимой скалой всегда мог возникнуть президент РФ Владимир Путин в качестве гаранта и заявить что-то вроде: «Мы должны бережно относиться к Конституции нашей страны. Не позволять ее менять по вкусу тех людей, которые в данный момент оказались у власти. Я категорически против ее изменения» (сказано в июне 2003 года).

Что ж, Путин, как известно, был также категорически против пенсионной реформы, но это не помешало ему впоследствии поменять свое мнение. А тут еще Зорькин со своей статьей как бы кивает в такт затаенным президентским мыслям: «Да, можно, да, позволено. Но если уж менять Конституцию, то я бы сделал так-то и так». В этом, пожалуй, основной месседж зорькинского эссе в правительственной «Российской газете», остальное – детали. Главное, что Зорькин благословил Кремль на реформу и обозначил себя как не последнюю инстанцию в этом процессе.

Еще бы не благословить, когда на родине президента, в стольном Питере, Конституционному суду созданы все условия для того, чтобы 19 судей и все сотрудники их аппарата чувствовали себя как бы живущими при коммунизме. Путешествие хранителей буквы и духа основного закона из Москвы в Петербург состоялось еще в 2008 году. Тогда же, кстати, Дмитрий Медведев в качестве гаранта, оставленного на хозяйстве, внес первые точечные изменения в Конституцию РФ. Это касалось увеличения срока президентских полномочий с 4 до 6 лет, а депутатских — с 4 до 5 лет. Сам он этим благом, как известно, не воспользовался, передав эстафетную палочку своему старшему товарищу, а вот 19 конституционных судей получили возможность жить в Питере в роскошных апартаментах на Крестовском острове (там же, где построен самый дорогой в Европе стадион, но довольно далеко от его шумного соседства). Территория, отведенная под судейские коттеджи, занимает почти 40 тыс. кв. м над гладью Средней Невки, неспешно соединяющейся в этом месте с Финским заливом. Кроме этого, в элитном курортном поселке Комарово, на балтийских дюнах, под судейские дачи отвели еще 11,5 гектара. Кабинет самого Зорькина находится в бывшем здании правительственного Сената и Синода – том самом, под окнами которого декабристы когда-то кричали: «Ура Константину и его жене Конституции!» Это и называется полным гособеспечением, тем более что кормят специалистов по «жене Константина» практически бесплатно – в здешней ведомственной столовой еще недавно можно было купить суп за 16 рублей и салат за 12. При этом некоторые из судей еще артачились, не желая покидать Москву и ехать в ссылку в комфортабельные коттеджи, полностью оборудованные мебелью и всем необходимым вплоть до чайных ложек. Но теперь хлопоты по переезду уже далеко позади, ныне на повестке дня – конституционная реформа.

В «Российской газете» Зорькин на удивление многословен, но из его витиеватых и таких осторожных размышлений не трудно выделить главное. Любопытным выглядит замечание: «Процесс (политический) должен протекать таким образом, чтобы в итоге государственная власть не оказалась монополизирована какой-либо одной партией, группой, организацией и стоящими за ними силами». Это как бы последний бастион, который бывший профессор Высшей юридической заочной школы МВД СССР готов сдать. Между тем, хотя о создании однопартийной системы в РФ речи не идет, говорить об одной группе или силе было бы вполне уместно.

Самым первым недостатком существующей конституционной системы Валерий Дмитриевич именует крен в пользу исполнительной ветви власти. Собственно, именно этот крен делает Россию в большей степени президентской республикой, нежели парламентской. Это было выгодно и ни у кого не вызывало вопросов, пока в качестве главы государства мог переизбираться Путин. Однако к настоящему моменту он израсходовал количество положенных ему по основному закону сроков, а значит, читается за этим замечанием, не настало время выровнять корабль российской государственности в сторону парламентской республики? Мало ли какой орган общественного доверия захочет возглавить Владимир Владимирович после своего неизбежного вроде бы ухода с президентского поста.

Вызывает скепсис у Зорькина и ст. 12 Конституции, которая дает повод к противопоставлению органов местного самоуправления органам государственной власти. «В то время как органы местного самоуправления по своей природе являются лишь нижним, локальным звеном публичной власти в РФ», – добавляет Валерий Дмитриевич. Получается, выборы мэров, которые то тут, то там конфликтуют с губернаторами, надо отменить?

«Недостатки существуют и в разграничении предметов ведения и полномочий между Федерацией и ее субъектами», – оговаривается Зорькин, но не развивает эту опасную мысль, как бы давая карт-бланш более горячим трибунам, знающим, как именно следует перекроить российскую политическую карту. Впрочем, рецепты данных изменений тоже давно вброшены в общественное пространство: это идея о так называемом укрупнении регионов и создании крупных агломераций.

«СОЛИДАРИСТСКОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ ВСЕ ЕЩЕ ОСТАЕТСЯ ПОГРЕБЕННЫМ ПОД ОБЛОМКАМИ СОЦИАЛИЗМА»

Еще одна революционно звучащая в наших широтах идея Зорькина – переход к двухпартийной системе. «Как показывает мировой политический опыт, в организационном плане реальная демократия наиболее эффективным образом обеспечивается двухпартийной (двухблоковой) системой, позволяющей сформировать политическую волю основных социально-политических сил как в элитах, так и в массах, – пишет Валерий Дмитриевич. – Конкуренция этих сил в парадигме „правящее большинство – парламентская оппозиция“ предотвращает политическую систему от застоя и загнивания, реализует „проветривание политических легких“ в государственном организме, позволяет обеспечить не только слушаемость, но слышимость масс со стороны власть имущих».

Здесь председатель Конституционного суда ориентируется на пример ненавистных вроде англосаксов и не скрывает этого (именно по таким «схемам-чертежам» создавалась двухпартийная система США, отмечает он). Создать в России аналоги лейбористов и консерваторов, а также республиканцев и демократов намеревались давно, но все связанные с этим проекты по сию пору оказывались неудачными. Если кто не помнит, «Справедливая Россия» задумывалась в свое время именно в качестве российского варианта лейбористов, то есть левоцентристской партии, объединяющей под своим крылом разношерстных и крикливых оппозиционеров. Противовесом ей выступала, разумеется, «Единая Россия» в роли местной «Тори». Но модель так и оказалась недостроенной ввиду очевидной слабости эсеров. Неужели теперь лейбористов попробуют слепить из объединения партий парламентской оппозиции, то есть из создания некоего дикого симбиоза Владимира Жириновского, Геннадия Зюганова и Сергея Миронова? О том, что нечто подобное возможно хотя бы теоретически, Жириновский уже заявлял. Да и опыт создания коалиционного правительства в тех регионах, где по результатам сентябрьского единого дня голосования проиграли «медведи», может послужить основой для будущих лейбористов. Это, кстати, станет еще одним кирпичиком для создания парламентской республики.

Не менее знаменательно упоминание Зорькиным и национальной соборности. Собственно, это прямой намек на концепцию симфонии властей или приоритета благодати над законом, идущую еще от митрополита Илариона, жившего во времена Ярослава Мудрого. «Хочу напомнить, что для русской философии конца ХIХ – начала ХХ века (с ее учениями о соборности, всеединстве, всечеловечности и т. д.) было характерно стремление соединить идею абстрактного, обезличенного формально-правового равенства с идущей от раннего христианства идеей ответственности каждого не только за себя, но и за других, – пишет Валерий Дмитриевич. – Стремление согласовать в рамках понятия права разум и дух, свободу и милосердие, право и правду, индивидуальное и социальное начала. Надеюсь, что данные достижения русской философии права будут востребованы нашей юридической теорией и практикой. Это позволит нам освободиться от ошибочных представлений о солидаризме как идеологии авторитарного типа и на новом уровне возродить в России солидаристское мировоззрение, которое все еще остается погребенным под обломками социализма».

Сам Зорькин в прошлом году заявлял, что защита прав человека не должна подрывать нравственные устои общества и разрушать его религиозную идентичность. Теперь он возвращается к той же теме, но под другим углом: председатель КС предлагает избавить российских граждан от потребности слишком часто обращаться с жалобами в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ). Данная инстанция, которую Валерий Дмитриевич именует наднациональным юрисдикционным органом, в своей активистской деятельности шагнула, по его мнению, слишком далеко. «ЕСПЧ обладает разработанной, но достаточно противоречивой доктриной пределов усмотрения, – констатирует главный российский конституционный судья. – Однако национальные государства обладают (и это прямо следует из их конституций) своими пределами уступчивости, которые очерчиваются их пониманием национальной конституционной идентичности». Главное, что предлагает Зорькин, – защитить большинство от агрессивного меньшинства. «Права меньшинств могут быть защищены в той мере, в какой большинство с этим согласно, – декларирует он. – Нельзя навязывать всему обществу законодательную нормативность, отрицающую или ставящую под сомнение базовые ценности общего блага, разделяемые большинством населения страны».

Таким образом, верховенство ЕСПЧ, равно как и приоритет международного права над российским, закрепленные в российской Конституции 1993 года, могут быть поставлены под сомнение. Мы сами разберемся и с бедностью, и с коррупцией, и с сохранением норм социального государства, как бы говорит Валерий Дмитриевич. Кстати, борьбе с бедностью, за чертой которой находятся свыше 20 млн россиян, в его статье уделено немало абзацев. Так же, как и проблеме коррупции, «без решения которой невозможно достичь искомого общественного согласия и массового признания справедливости российского социального устройства». Но все это – уже частности. Главное – стимулирование национального государства со всеми вышеперечисленными атрибутами, над которым должен опуститься надежный защитный занавес переписанной в сторону суверенитета Конституции.

«КАРДИНАЛЬНОЕ СОКРАЩЕНИЕ СУБЪЕКТОВ ФЕДЕРАЦИИ (ДО 15–20) С ЦЕЛЬЮ НЕЙТРАЛИЗАЦИИ ЭТНОСЕПАРАТИСТСКИХ ТЕНДЕНЦИЙ»

Здесь уместно вспомнить, что ельцинскую Конституцию, вступившую в силу 25 декабря 1993 года, всегда критиковали именно за отсутствие суверенности, называя ее документом, закрепившим статус России в качестве колониальной сырьевой державы. Действительно, этот высший нормативный акт родился в результате вулканических процессов 1988–1993 года, которые окончательно похоронили под собой СССР с его брежневским основным законом. Когда шла завершающая работа над новой Конституцией, в воздухе еще стоял запах гари, пороха и национального унижения от расстрелянного танками Верховного Совета.

Впрочем, существующую Конституцию преимущественно критиковали «справа», а либералы всех мастей, наоборот, держались за нее обеими руками и постоянно подозревали Путина в намерении переписать ее. Поэтому национальный лидер практически каждый год вынужден был оправдываться, что не собирается этого делать. «Основной закон отличается тем, что он претендует на то, чтобы быть самым стабильным из всех принимаемых законов», – заявлял он. Правда, с каждым годом эти заявления становились все уклончивее. Наконец, Владимир Владимирович договорился до того, что поскольку Конституция является живым организмом, то по мере необходимости само общество, парламент, президент могут инициировать определенные изменения или регионы РФ, если речь касается взаимоотношений между регионами и федеральным центром (сказано еще в декабре 2013 года – прим. ред.).

Тем не менее в полный голос о необходимости переписать основной закон по сию пору заявляли только политические маргиналы либо те, кого принято относить к этому славному племени. К примеру, чеченский парламент ратовал за увеличение президентских сроков до трех, и было совершенно понятно, что этим он выполняет волю всем известного «пехотинца Путина». Еще одним активным критиком конституционных норм выступал думский депутат от «Единой России» Евгений Федоров. «Статья 13, к примеру, запрещает нам иметь национальную идеологию, – замечал он. – Но как можно запретить национальное стратегическое нормотворчество – такого нет ни в одной стране мира, даже в отсталых африканских государствах?!»

В ноябре 2017 года в ряды противников либеральной Конституции записался и кинорежиссер, депутат ГД от КПРФ Владимир Бортко. Он призвал Думу собрать конституционное собрание для принятия нового проекта основного закона, поскольку старый уже безнадежно устарел. Кинорежиссер даже внес в нижнюю палату соответствующий законопроект, горячо поддержанный Жириновским, но так и оставшийся тогда на обочине. «Первое – это превалирование международных законов над нынешней Конституцией, над теми законами, которые мы принимаем, то есть зачем мы здесь сидим? – объяснял тогда Бортко суть своих депутатских претензий. – Второе – статус русского народа, который не определен совершенно, его не существует, его нет. И мне бы хотелось восстановить справедливость, сказать, что он все-таки существует. Третье: в нашей Конституции отсутствуют цели. Ну и писали хотя бы – для блага российского народа. Нет, и этого нет, то есть вообще ноль. Средний возраст Конституции – обычно 15 лет. Нашей – уже 20. Необходимо заменить ее на другую, где будут объяснены цели, задачи, стало бы понятно, к чему мы идем».

Наконец, о неотвратимости конституционных изменений заговорил и славящийся своими инсайдами профессор МГИМО Валерий Соловей. Еще в ноябре 2016 года Валерий Дмитриевич нашептывал всей стране на ушко, что власть может большевистскими темпами провести в России конституционную реформу. При этом должность президента либо будет вообще упразднена, либо низведена до полной номинальности и резкого сокращения полномочий. Реальная же власть в стране должна будет перейти к главе Госсовета, органа с новыми расширенными возможностями, во главе которого вполне может стать Путин. «Вариант Дэна Сяопина или главного аятоллы Ирана, – уточнял профессор. – При нынешнем устройстве российской власти конституционная реформа – задача скорее техническая, чем содержательная. Если будет на то желание Кремля, провести ее можно большевистскими темпами. Проблема в другом – объяснить происходящее элите и обществу».

Буквально вчера Валерий Дмитриевич разразился новым постом на эту тему в «Фейсбуке». По его словам, подготовка конституционной реформы, а точнее кардинальных изменений в широкий спектр конституционных законов, была начата осенью 2017 года. Чего же нам следует ожидать? Во-первых,


Источник: rusnod.ru